frankott

Участники
  • Content Count

    361
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    5

frankott last won the day on March 19

frankott had the most liked content!

Community Reputation

67 Хороший

About frankott

  • Rank
    Активный участник
  • Birthday 12/09/1955

Контакты

  • AIM
    rzaurex@mail.ru
  • Сайт
    www.zaynetdinov.com

Дополнительная информация

  • Имя
    Ринат
  • Стаж охоты с
    2002
  • ООиР
    мооир
  • Оружие
    бенелли, беретта, CZ550, ARGO ALFA HANTER
  • Собака
    легаш
  • Транспорт
    navara

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Город
    Moscow
  • Интересы
    много

Recent Profile Visitors

6,456 profile views
  1. Расставляли на номерах жестами. Молча указав место, где встать и откуда пойдет загон. Так по линии стрелков засветились яркие оранжевые шапки, словно поплавки на воде. Каждый, осмотревшись, отметил для себя соседа. Когда спящий лес внезапно будит лай собак и громкие крики загонщиков, я окончательно просыпаюсь и понимаю, что именно это снова и снова тянет меня на охоту. Отбросив лишние мысли, все переключаю на слух и зрение. Но в глубине души очень не хочу, чтобы зверь вышел на меня. Как-то прошло то время, когда, лишь начиная охотиться, просто грезил тем мгновением. Воображал возможные места его появления. Вкладывал карабин в плечо, примеряясь к выстрелу, и расстраивался, что повезло кому-то, а не мне. Теперь считаю везением, когда удача досталась другому. Я стоял на соседнем с Юрой номере. Видел его флуоресцентную шапку. Он был спокоен и даже, когда лес ожил, не торопился встать со своего места. Собаки взяли след где-то справа, зычно заливаясь в глубине чащи. Я было успокоился, как вдруг послышался тяжелый треск ломаемых веток. Лось передвигался вдоль нашей линии, приближаясь к просеке. Скользнула различимая тень между стволов и пошла на Юру. Он тоже услышал движение зверя. Неохотно встал и взял-таки карабин, прислоненный к дереву. Дальше все пошло, как и ожидалось. Подталкиваемый сзади голосами загонщиков, лось все же оказался перед непростым выбором: двигаться дальше лесом или проскочить через просеку, которая, видимо, казалась ему не менее опасной, чем кричащие в спину люди. Тень животного остановилась среди деревьев. Не отчетливая для верного выстрела. Вскоре я увидел, как из мелкого кустарника показалась голова лося, застывшего в нерешительности. Всего-то два рожка обозначали его самцовую принадлежность. Не больше двух лет. Юра поднял карабин, и я замер в ожидании грохота выстрела. Зверь осмотрелся и неспешно, не замечая смертельной опасности, перешел через просеку, почавкав большими копытами по залитым дождевой водой колеям. Поскользнулся в грязи и, поймав равновесие, скрылся в мелятнике, громко, с треском ломая все на своем пути. Отчего-то спокойно миновав самое опасное место, он припустился со всех ног. Может, запоздалый страх придал ему скорости? Опустив вскинутый ствол, Юра как-то с облегчением снова посмотрел на лес, откуда доносились крики загонщиков. Разрядил карабин и уселся на толстом стволе поваленного дерева. Справа раздались один за другим два выстрела. Они разомкнули воздух затаившегося леса и, как огромный булыжник, упавший в воду, кругами разошлись, теряя силу. Стреляли из нарезного. По рациям разнеслась радостная новость. Кто-то взволнованным голосом, задыхаясь, рапортовал: «Я!.. Лежит». Дальше, как обычно, прозвучала команда разрядиться и сходиться к началу загона, где и пал невезучий, но честно добытый зверь. Выбросив патрон из затвора, я неспешно убрал его в патронташ и пошел к месту сбора. Юра, догнав меня, заговорил первый. Пропустив лося, он понял, что я видел. И хотел объяснить, почему так сделал. Не дожидаясь расспросов. – Не люблю в последнее время стрелять их. Зачем приезжаю, сам не понимаю. Скорее по привычке, – заговорил он. Неожиданно для него я протянул ему руку и, крепко пожав его чуть потную ладонь, избавил его от оправданий. – Сам не люблю. А продолжаю ездить потому, что без этого никак. Он и от меня был не так далеко… Повезло ему попасть между двух жалостливых. Юра хотел было снова объясниться, но я перебил, боясь новых оправданий или объяснений: – Кабанчика, жаль, не стало. – И чтобы окончательно сменить тему, продолжил вполголоса: – Косуля в этих местах редкость. Тянет по привычке. В надежде, что когда-нибудь и свинья пробежит. А то, что охота все же состоялась, нас радовало. И возни меньше теперь. Разделать одного – пара часов. Двух – это до ночи… – Хорошо, что не стрельнул. Молодой еще был. Пусть походит. Красавец, – поставил я точку в Юриных сомнениях. Так, не спеша, мы дошли до места. Стрелки подтягивались со своих номеров. Застреленный лось для молодых охотников был интересен. Во взглядах некоторых читались легкие завидки, что сегодня был не их день. А подстреленный зверь пустеющими, равнодушными глазами смотрел куда-то в лес. Не было в них ни страха, ни боли. Кто-то торопился сделать фотографии на память. Разогнав любителей фотосессий, Юра достал свой маленький, хорошо заточенный ножичек и со знанием дела взялся за работу. Были в его движениях последовательность и сноровка, говорившие о большом опыте. – Пока вы тут нафотографируетесь, ночь наступит, – проворчал он себе под нос. Был легкий морозец, и от еще горячего мяса шел мутноватый пар. Под густым ворсом копошились клещи в огромном количестве. Я с брезгливостью осмотрел свою одежду, чтобы не оказаться очередной кормушкой для этих тварей. Объявились помощники. Работа пошла быстрее. Вскоре на расстеленную шкуру легли куски разделанной туши. Порции – по количеству участников. Оценивающие взоры на результаты разделки и легкое волнение:кому что достанется. о простая лотерея не знает обмана. Поставив спиной ко всем добровольца, срезанной палкой указывали на разыгрываемый набор ребер и мяса. Задавался простой вопрос: «Кому?» Выкрикивалось имя охотника, который спешно забирал свое. И так до последнего. Когда дошли до базы, ноги отваливались из-под самых плеч. Казалось, что одного вида лежанки будет достаточно, чтобы упасть и забыться во сне. Но голод отзывался тоскливым нытьем из пустого живота. Охотники разделились на тех, кто решил снова переночевать в избе, и тех, кому по разным причинам не терпелось домой. Во дворе зажгли свет и принялись разводить огонь. Нас ждал праздничный ужин – вырезка из лося и жаркое из печенки с луком. На красные языки пламени поставили огромную сковороду, и вот уже закипело обильно разлитое масло и полетели в него с шумом куски красного мяса. От жара оно становилось сероватым. После помешиваний покрывалось поджаристой коркой. Воздух наполнился ароматом готовящейся еды. Холодная свежесть осеннего вечера и запахи готовящегося блюда пробудили предпраздничное настроение. На уличном столе появились походные тарелки, кружки и множество банок с выпивкой и закусками. Нетерпеливо обступив костровище, стоявшие в темноте жадно следили за тем, как повар большой деревянной ложкой перемешивал куски мяса, засыпанные луком. Солил, перчил, пробовал и морщился, недовольный результатом. Снова подсыпал перца и осторожно подсаливал. Готовое мясо разбирали не скромничая, потому как его было так много, что я было усомнился, осилят ли едоки столько. Но оно, дымящееся, съедалось очень быстро. Добытчики, которые находились за день и оголодали до шумной пустоты в животах, хотели есть и есть. Есть, пока не станет тяжело жевать и глотать. стальные стаканы без видимых границ наливалась очень соблазнительная и долгожданная водочка. Она бодрила, и снова хотелось есть. Мясца и печеночки. Посыпанных прожаренным лучком на дольке черного хлебца. Дома такого не поешь… Некоторые, еще не успевшие переварить прошедший день, жарко пересказывали в который раз, как видели лося. Как он тенью прошел, прикрываясь густым кустарником. Где-то выскочил к чужому номеру, но и там перехитрил стрелка. В голосах чувствовалась нескрываемая досада. Обманчивая бодрость потихоньку прошла. Потянуло в избу. Кого на скрипучие гамаки, а кого на разговоры за столом. Мне захотелось сладкого чая с каким-нибудь печеньем. Отыскав на столе овсяное, дул на кипяток и слушал разговоры. Юра, разложив свои инструменты, снова скрипел железом о камни. Когда говорить не о чем, то говорят о погоде. – Денек сегодня выдался сказочный, – с неподдельным удовольствием заметил сидевший рядом с мастером Игорек. Ему было за шестьдесят, но, легкий и простой в общении, охотник на «Игорька» не обижался. Он ловил каждое движение рук точильщика. Видимо, тихо учился. Возникла пауза. Оборвал ее паренек новенький. Чужих разговоров не прерывал, но тут захотел показать, что бывал на других охотах. – Хорошо в этом году уток пострелял в Шатуре. И его поддержали про Шатуру. В каком месте был? Какой участок? Мы с друзьями на Белую Гриву ездим. Воды в этом году было мало, но все же поохотились неплохо. Юра, отложив на стол готовый нож, взял в руки следующий. Посмотрел сквозь лезвие на ламповый свет. Провел по кромке большим пальцем. – Это чей? Оказалось, паренька, рассказывавшего про Шатуру. – Ты его по размерам выбирал или по форме? Я его подправлю, но хватит ненадолго. Сталь неважная. Большеват он для таких задач. Зажав в струбцину лезвие, Юра достал камень под номером один. Он словно парил камнем над лезвием. Сделав несколько движений, заменил первый камень на второй, и снова руки его волшебно стали описывать давно заученные движения. Камень второй был тише. Звучал степенно, но жестко. Закончив с камнем номер два, Юра отложил его в коробку и озадаченно повел глазами по столу. – Ребята… А где третий камень? Сидевшие приняли вопрос и, вороша всем, что находилось на столе, занялись поиском. Третий камень как в воду канул! Матер раскрутил струбцину и вернул нож хозяину. – Извини. На этом придется закончить. Но тот был рад и сделанному. – Класс! – почти шепотом оценил он работу, от резал от батона брауншвейгской колбасы тоненький кругляшок и смачно закинул в рот. – Бриться можно! Уже следующий очередник протянул Юре свой нож. Все пошло по порядку. Струбцина. Первый камень и Юрина история, которых было у него не счесть. Работу свою Юра не прерывал. Она ритмично ложилась на его рассказ, который увлек меня с самого начала. И это была история, а не просто как постреляли уток. Любопытство оказалось сильнее усталости. Снова заварив себе чая, я потерялся на краю стола. – Пригласил меня на утку старый приятель. Виктор Михайлович. Представьте себе, кроме шуток, фамилия у него была Малюточкин. Хотя мужик он был рослый, что для этих мест большая редкость. Почему-то местные там, как из ларца, невысокого росточка, коренастые, сноровистые, но мелковатые. Было это под Чухломой. Если кто не знает, в Костромской области. Места дикие. Леса так леса! Недалеко от деревни болота, образовавшиеся от бобровой архитектуры. Расплодилось их много, и даже разрешенная охота на численность мало влияла. Мы шли по гуляющему под ногами мху, который плотно разросся и вроде как хорошо держал нас. Но Виктор одернул и велел держать дистанцию. – Одного держит, а вдвоем можно и под мох уйти. Там речка под ним… Я, до этого как ребенок, прыгающий на батуте, остерегся и разглядел русло текущей под ногами воды. А Виктор продолжал: – Я там как-то лося подраненного тропил. Он шел на последнем издыхании. Я близко не подходил. Ждал, когда ляжет. Метров с полсотни было. Вижу, что лег. Подождал немного. Подошел. А его нет! Глазам не поверил. Ушел под мох с головой. Просто исчез. В промоине вода. Течение быстрое. Срубил палку выше своего роста. Метра два. Потыкал-потыкал, а дна не достал. После таких рассказов я присмотрел себе пятачок у высохшей березы, с которого открывался вид на болотца, и хождение по мховому ковру закончил. Оказавшись на безопасном, как мне показалось, островке с твердой почвой под ногами, осмотрелся. Тропинка, по которой мы шли, очень походила на русло речки – вертлявое, как и все речные повороты, с заросшими берегами. Виктор Михайлович устроился рядом и закурил. Сигаретный дым показался мне сладким и приятным, хотя я много лет как бросил курить и дым табака зачастую раздражал, был нетерпим. – И что, лось так в воду и канул? – спросил я у Михалыча. – Да черт с ним! Здесь лосей много. Я загонные не люблю, а вот на вабу – это мое! – Никогда не охотился на вабу, – признался я. – Только слышал от знакомых и читал. Наверное, интересно. Хотел бы попробовать. – Проще простого, – Виктор отстегнул цевье, отсоединил от своего «тузика» стволы, поднес их ко рту и вместе с табачным дымом шумно выдохнул. Звук получился утробный и протяжный. «Иерихонские трубы», – подумалось мне. Немного выждав, Виктор извлек из стволов еще пару хрюканий. Получилось забавно. Я даже прочувствовал в этих звуках что-то лесное. Дикое. Зазывное. Но воспринял это как шутку. Местные любят поиздеваться над приезжими охотниками. Особенно москвичами. Мы для них совершенно никчемные. Табачный дым из стволов напомнил мне чем-то детские сказки про Змея Горыныча, извергающего пламя из раздутых ноздрей. Вот тебе и ваба… Люди такие деньги платят за манки американские, а всего-то в стволы дунуть правильно. И лось твой. Установив стволы на место, Малюточкин щелчком далеко отбросил окурок, строго запретил собирать подстреленных уток, повернулся и ушел. А я как приманка для оголодавших комаров остался. Утка еще не летела. Был я занят тем, что отмахивался от этих назойливых, не знающих ни меры, ни страха насекомых, когда слух мой поймал странные звуки, которых до этого никогда не слышал. Они были сильно похожи на те, что извлек Малюточкин из своих стволов. И скоро, как в театральном представлении, на опушке показался лось. В его появлении и хныканьях было много неожиданности и угрозы. И лось был не из тех, что мы тут стреляем, а с такими зарослями на голове, что я таких за все свои охоты не встречал. И махина эта четко выяснила, откуда был послан зазывный сигнал. Агрессия и желание встретиться с соперником так и рвались наружу! Я растерялся. Стоял с двустволкой в руках, снаряженной дробью. Пятеркой. Выстрелил, только чтобы отпугнуть сохатого. Утки было много. Стоя на этой «Малой земле», я подстрелил штук семь. Когда стало смеркаться, Малюточкин появился. Я его по сигаретному дыму почувствовал. Высказал ему свое непростое мнение о его легкомыслии, но он не обиделся. Юра хотел продолжить, но, пошарив по столу, задал все тот же вопрос: – Ребята, где третий-то камень? Снова загремела посуда, но поиски ничего не дали. – А что за место? – заинтересовались охотники. – Может, съездим туда на утку? Еще лучше на лося… – Уже не получится. Витек по пьяни в соседней деревне бабу сбил на смерть. Хоть и была она известная алкашиха, но и он за рулем был сильно выпивший. Сидит он сейчас. И выйдет не скоро. Кстати, недалеко заслали. Из Костромской в Ивановскую переехал. – Отложив нож с досадой, Юра пошарил руками по столу. – Ну кто взял третий камень? Сидевший по правую руку Игорь протянул ему взятые со стола бруски. – Это не те. На том должна быть цифра 3. Он мне сейчас и нужен, чтобы закончить. Сидевшие за столом как по команде задвигали тарелками и столовыми приборами в поисках третьего камня, но брусок как сквозь землю провалился. Словно тот лось, ушедший в русло спрятанной подо мхом речки. – А четвертым никак нельзя? – послышался неуместный вопрос из дальнего угла. – У тебя какая коробка передач на твоем «УАЗе»? – обратился к спросившему Юрий. – Механика. – Ты после второй сразу четвертую включаешь? Так и здесь. Нужен третий, – Юра с досадой отложил нож в сторону. – К сожалению, на этом все. Но владелец ножа, потрогав пальцем острие лезвия, восторженно улыбнулся. – Юра… Да он как бритва! Серега, засучив рукав, провел ножом по волоса той руке, с которой посыпались черные кучерявые волосы. – Дело мастера боится! – Нет, ребята… Ищите третий камень! – приказал мастер и, взяв следующий нож, принялся за работу. Зажав лезвие в станке, он в несколько приемов определил угол заточки, что-то пробурчал недовольно. Закрепил на точильном весле камень под номером один и плавно провел им по стальному лезвию. С каждым разом движения его становились настойчивей, а звук соприкосновения точильного камня с металлом тише. Проделав эту работу, Юра перевернул лезвие и проделал ту же работу с удивительным для меня наслаждением. Не знаю, как к этому отнестись, но мне показалось, что это был труд не ремесленника, а человека искусства. Чувствовавшего каждый проход абразива по твердой поверхности клинка. Знавшего меру и усилие, с которым следует это делать. Чувствовавшего, когда остановиться. Сняв камень под номером один, точильщик установил следующий. Под номером два. И принялся за работу. Наш затянувшийся ужин кому-то наскучил. Но мастер-класс продолжался для любознательных. Когда последний нож был заточен, перед уходом ко сну прибрались на столе и, решив встряхнуть клеенку, сняли ее со стола. Что-то тяжело брякнуло, и из складки, провалившейся между досок стола, показался потерявшийся брусок. Юра заботливо протер его салфеткой и убрал в кармашек номер три своего набора. – Нашелся третий камень, – пробурчал он камню. И через зевоту выговорил: – На сегодня хватит. Спать хочется. Мы, стараясь не шуметь, вошли в комнату, которая от темноты и густого воздуха стала еще меньше. Нащупав свой ярус, я, не раздеваясь, с наслаждением вытянул усталые ноги и, как покойник в гробу, сцепив руки на груди, счастливо провалился в бездонную яму сна. Ринат ЗАЙНЕТДИНОВ МАГИЯ НАСТОЯЩЕГО САФАРИ 8 /2020
  2. Три года приличный возраст. Охотничьи собаки начинаю работать с 6 месяцев. Но живу я в Подмосковье. Моему 12 лет. На охоты не беру. Задыхается.
  3. Здравствуйте. А в Красногорске не обслуживают свою продукцию?
  4. Куплю быстросъёмные кольца дюймовые низкие. Leupold. Warne
  5. Куплю кольца низкие, быстросъёмные Leupold, Warne или тому подобное. Дорогое не интересует.
  6. Спасибо. Если нравится, - то добро пожаловать на Zaynetdinov.com
  7. Само слово «Чухлома» больше похоже на шутливое, но ругательство. Хотя привычное «Хохлома», на такие сравнения не напрашивается. Из любопытства я поискал информацию об этом городе и нашёл много интересного об этой древней земле, ведшей свою историю с десятого века. И, как это часто бывает, название своё получил от Чухломского озера, на берегу которого он появился. Погрузившись в историю этого города, я был поражён его историей и знаменитостями, которых дала эта земля нашей стране. Одно только то, что Российские корни Лермонтовых идут из этих мест. И, конечно же, замечательный актёр Михаил Пуговкин. Выезжать решил, пораньше, чтобы, если не погулять по улицам города, то, хотя бы прокатиться на автомобиле. Но дорога всегда вносит свои коррективы и, беспардонно, меняет планы. Затеянный ремонт моста через Волгу, перед Костромой, продержал нас на коротком участке почти четыре часа. К восьми часам дороги добавились ещё четыре утомительного топтания на месте. Уже смеркалось, когда я понял, что не видать мне Чухломских красот, как своих ушей. Свернув с трассы за сорок километров до города, мы вспомнили, что такое настоящее бездорожье. В деревне нас ждал егерь с трактористом, который, как нам показалось в ожидании время даром не терял и был сильно навеселе. Что трактор, что УАЗ выглядели раздолбанными до последней стадии. Я с тоской посмотрел на облепленный грязью прицеп, но Виктор Иванович успокоил,- Он с наружи такой, а в кузове Петр вам соломы настелил. С комфортом поедете. Виктор Иванович по телефонным разговорам представлялся мне заносчивым и очень высокомерным, но в жизни оказался неожиданно приветливым. Куда-то подевалась вся спесь и улыбка не сходила с лица пока на коленке выписывал лицензии. - Вам только на медведя? Или могу дать на одного кабана. Тоже могут выйти… Свинью, не стрелять, а секача или молодняк можно. - Мы, вроде, на медведя настроились. Кабанчика на всякий случай, чтобы с пустыми руками не возвращаться,- согласился мой приятель. Я, как приглашённый мнения не высказывал. Хорошо, когда есть кому рулить. Получив две лицензии мы, не дожидаясь, когда совсем стемнеет, перекидали сумки и карабины в кузов и попрощавшись с егерем залезли в транспорт. Соломы тракторист не пожалел. Уложенная толстым слоем ярко жёлтая подстилка мягко сглаживала отсутствие дороги. Получив строгий указ, «везти, как хрустальные вазы», Петр ехал медленно и осторожно. Однако держаться приходилось двумя руками, чтобы не вылететь из кузова, когда машина искала колеи. Но мученья наши длились не долго. Обогнув лес, тракторист остановился, и мы увидели бытовку на опушке. Выгрузив рюкзаки и оружие, мы рассчитались с водителем за услуги по доставке и вошли в наше жилище. Бытовка, как бытовка. Три двух ярусные кровати, с видавшими виды матрасами, намертво прикрученные к полу. Стол, лавки по обе стороны. Буржуйка и гора поленниц с берестой для растопки. Словом, всё, что нужно. Голодные с дороги, мы наскоро накрыли стол и накатив по сотке с прекрасным аппетитом уплетали то, что, может быть дома съели бы от безысходности. Потом долго сидели на лавке у входа, прислушиваясь к звукам леса. А лес жил своей жизнью и с большим любопытством отнёсся к нашему приезду. Шорох опавшей листвы и хруст сухого валежника выдавал местных любителей порыться в помойках. Мы думали о завтрашнем дне и манили удачу всеми силами охотничьих мечтаний. Я проснулся от тяжёлых капель дождя, стучавших по железной крыше нашего дома. Это был, почти барабанный бой, для двух странников на привале. С тоской подумал о том, как одеться при такой погоде, чтобы просидеть весь день и не промокнуть до нитки. Олег храпел на всю бытовку словно до этого не спал неделю. Вылезать из тёплого спальника не хотелось. Но, и сон не шёл. Мне бы так,- подумал я… Умеют же некоторые… Только голова подушки коснётся, так и в храп. Но его разбудили звуки приехавшего трактора с Виктором. За рулём бодро сидел Пётр. Так бодрятся неуёмные на выпивку вечером в ожидании следующего, чтобы взбодриться по-настоящему. Как говорится «освежиться». Потопав для порядка на пороге, чтобы сбить с сапог налипшую глину, ребята зашли в бытовку и уселись на лавке. - Дома выспаться не дают, так решили на природе отоспаться? – пошутил Пётр… Олег вылез из спальника, засветив цветастые трусы в ромашку. - Спится у вас хорошо… Беззаботно, как в детстве… Ручей убаюкивает лучше любого снотворного… Виктор согласно кивнул головой, покосился на пустую бутылку, но тему не поддержал. - Ехать пора… Посажу вас на лабазы и дальше поеду. Дел много… Непонятно, по какому поводу, взявшаяся строгость, была наигранной. Давно заметил, что слишком торопливым и спешащим людям, спешить особо некуда. Так они изображают собственную деловитость. Не сговариваясь мы посмотрели на часы. Было, чуть больше семи. - Хоть по чашке чая выпить дашь? - недовольный такой суетой, спросил Олег. - По чашке выпейте, но времени мало,- сбавил обороты Пётр. Он был строг по-деревенски. Никогда не понимал этой строгости. Что-то вроде попытки обозначить черту в отношениях, которую лучше не переходить. Виктор пошёл к выходу. За ним и Пётр. Вылив остатки уже простывшего чая из термосов и проглотив наскоро ту же еду, что ели на ужин, мы оделись и, зачехлив карабины, вышли под накрапывающий дождь. - С дорогой повезло, теперь и с погодой везёт, - радостно озвучил обстановку мой приятель. Посмотрев с кислой улыбкой на стоящий транспорт и моросящий дождь, переглянулись с пониманием. - Мы в кабину вчетвером набьёмся? Как-то не хочется мокнуть на соломе перед тем, как засесть на весь день на лабазах, - решился я задать вопрос. - Нет конечно. Пётр меня здесь подождёт, а я вас на место отвезу. Здесь не далеко… километра два. Дальше сами ходить будете. Приеду за вами через три дня. К вечеру. После восьми. Или утром, если не хотите в ночь ехать. - Может созвонимся? Этот вопрос показался мне вполне нормальным. - Может… Только нет здесь связи. Не поставили ещё вышку, чтобы по всей тайге ходить и разговаривать, - поиздевался Виктор. Но по-доброму, почти шутя, поправился. - Есть два места откуда берёт. Дальняя вышка и по этой дороге, как приехали, на холме. От кордона метров семьсот. Там поваленная ветром ель почти на дороге с подпиленной верхушкой. Местный юмор надо ценить, подумал я и улыбнулся. Хотелось скорее на место. - Так, что экономьте батарейки на рациях и газ в конфорках. На крайний случай есть дрова в лесу, в неограниченных количествах. По возможности, буду наведываться… Вдруг кого подстрелите… С хрустом переключив рычаг на коробке передач, Виктор выжал сцепление. Сработанные шестерни ожили под днищем, и мы поехали. Держась за всё, что можно мы болтались в тесной кабине трактора, чтобы не упасть на капитана судна, плывущего по грязным колеям, стараясь не вылететь из фарватера. Я зрительно соизмерил два километра и считал метры, когда окажемся на месте. Мелкие капли назойливо падали на лобовое стекло. Дворники рывками пытались смахнуть воду, но только мазали её по грязной поверхности. Вскоре трактор остановился. Мы с радостью спустились на землю. В вязкую грязь. Виктор, которого, про себя я уже называл «Витьком» за излишнюю важность, указал на лабазы. Не дожидаясь лишних вопросов, запрыгнул в кабину и, дымя чернотой, погнал обратно. Почему-то Олег оставил мне ближний. То ли вспомнил о моей ноге, то ли решил, что, чем дальше, тем лучше. Так мы заняли свои мета, в ожидании большой удачи. Укрытие моё было, как обычный лабаз. Только окно удивляло большим размером. Через него ветер задувал сырость и капли дождя. Сколоченное без затей строение, возможно для дождей не предусматривалось. Началось наше бдение в надежде на добычу, которая для многих охотников, почти мечта. Для тех, кто знает, что это за зверь, готовность испытать себя. Опасная и не предсказуемая. Достав из рюкзака, рыбацкий подгузник, я утеплился и сел на неотёсанную сырую лавку. Расчехлив карабин, дослал патрон в патронник и, откинув крышки с линз принялся осматривать свою позицию. Где-то слева пряталась вышка моего напарника. А поле, засеянное овсянкой, было не большим. Не больше гектара. Может чуть больше. Серые облака плотно затянули небо от края до края, не оставив ни малейшей надежды на улучшение. Дождь не собирался заканчиваться. Тяжелая облачная серость свисала низко над землёй, не оставив просвета по всей видимости. Так начался наш первый день. Я, почти задремал, от такой погоды и накопившейся усталости, как, открыв глаза, увидел на поле обновлённую картинку. Секачь… Шепнул я себе. Над овсяными стеблями горбом торчала его спина, медленно движущаяся придирчиво выбирающая на первый взгляд всё ту же траву. Но, он, или знал в ней толк, или просто баловался от изобилия. В прицеле были хорошо видны его лопатки. Иногда и уши. Но морда всегда вниз. Соблазн выстрелить щекотал нервы. А если где-то и медведь? Стоило за свиньёй тащиться в такую даль? Я даже не снял карабин с предохранителя. Просто смотрел за жирующим зверем и, время от времени осматривал поляну. Когда кабан пошёл в сторону вышки Олега насторожился, может он стрельнёт нежданную свинку. На ужин вырезку зажарим, или печёнку вместо покупных нарезок, размечтался я. Но кабан спокойно разгуливал под нашими лабазами и жрал халявный овёс не для него посаженный. Стало ясно, что мы солидарно отказались от такой добычи ради другой, за которой приехали. Часто так случается, что, проехав сотни километров за одним трофеем, наотрез отказываешься от другого, но, когда время охот подходит к концу, с тоской вспоминаешь свою избирательность. Нет ничего неприятней мокнущей на теле одежды в промозглый, осенний вечер. Становилось зябко. Хотелось сухости, тепла и есть. Я собрался включить рацию, как заметил идущего ко мне Олега. - Чего рацию не включил? Прокричал он на подходе. - Батарейки экономлю. Что бы на три дня хватило. А так сядут в самый не подходящий момент, как это обычно бывает,- почти оправдывался я. - Секача видел? - Конечно. - А, что не стрелял? - Мы же на медведя приехали, - возразил я, - Сам-то почему не стрелял. - Медведя ждал. Обратно шли молча. Когда дошли до бытовки прекратился и дождь. Лучше бы он ночью поливал, а днем делал паузу, не сговариваясь возмутились мы. Но наши желания в счёт не брались. Остывшая за день бытовка была влажная и неприветливая. В мокроте ещё больше чувствовалось, как её усердно прокурили до жёлтых стен. Запалив газовый фонарь с наслаждение подержали руки над горячим белым светом и принялись растапливать печь. Благо, что дрова были сухими и огонь живо разгорелся в топке. От хорошей тяги в буржуйке загудело и волны тепла начали разгонять противную сырость. Переодевшись в сухую одежду мы, не дожидаясь пока разогреется ужин, выпили по сотке, закусив квашенной капустой. Крепкий напиток проскочил незаметно, не оставив даже вкуса во рту. Тут же разлили ещё по рюмке. Вторая показалась более полезной в нашем положении. На газовой плите ожила сковородка. Скворча и стреляя раскалённым маслом, она тоже излучала приятное тепло. Вывалив на неё заготовленную картошку, присыпав луком, я накрыл наш ужин крышкой. Аромат готовящейся еды перебил все остальные. Обычный запах картошки на постном масле был удивительно сладок для обоняния двух вымокших и оголодавших странников. Когда лучок зазолотился и картофельные дольки покрылись корочкой, я вывалил под крышку банку тушёнки. Ещё несколько минут и ужин готов. Бытовка заблагоухала так, что мы, нетерпеливо сглатывая слюни просто замерли над плитой. Олег смахнул со стола крошки и расставил тарелки. Затем, непонятно для чего, взболтнул бутылку и разлил по походным стаканам, едва не перевалив через края от нетерпения. - Ну всё… Накладывай… Отбросив крышку вместе с густым вкусным паром я ложкой быстро разделил всё, что было в сковородке. Без остатка. Вот третья пошла празднично и тепло. Благо, что сковорода была большой и ужин получился не скудный. Набросившись в начале, обжигаясь и шипя, стараясь охладить картофельный жар, мы быстро успокоились. И даже завязалась беседа за вечерней трапезой. Дом наш просох и стало жарко. Еда под водочку грела изнутри, а жаркий огонь буржуйки снаружи. Вот и возник долгожданный баланс насыщения и тепла. Темнота спрятала всё неприятное для глаза. Стало уютно и легко. - Если завтра выйдет кабан – стреляй! - дал установку на следующий день Олег. - Есть у меня опасение, что медведя не будет. Когда к тебе шёл, ни одной кучи не видел. Если он сюда жрать приходит, так и насрать должен. Я согласился, но, что-то мне подсказывало, что вепря мы уже не увидим… Привычная и комфортная жизнь казалась сюжетом из сказки. А всю романтику отшельничества просто размочил осенний дождь. - Ни связи, ни интернета. Даже прогноз погоды не узнаешь. Ты перед выездом не смотрел? - зевнув во весь рот спросил Олег. - Смотрел. Только про наш район. Там дождей не обещали… Сытно поужинав, мы вышли на улицу и, расположившись на лавке устало вслушивались в лесные звуки. Лес, с наступлением темноты, оживал. Было отвратительно сыро и темно. Мне захотелось завернуться в спальник и поскорее заснуть с надеждой на удачный день. Утром проснулись от барабанящего по железной крыше дождя. Пересилив собственную лень, я вылез из спальника. - Что ж за невезуха такая,- с тоской в голосе начал утро мой приятель. - Как ночь, так нет дождя, как утро, так поливает. Это специально, чтобы нам всю охоту обломать. А, с другой стороны…Кто мы здесь? Заезжие Москвичи. Нас даже звери не любят. Хотя до сих пор не пойму, чем москвич так не угодил. Пол страны рвётся в столицу, словно там мёдом помазано. Я же с женой из Москвы давно уехал. И, знаешь, не тянет. Нервный город. Олег согласился,- Меня в Москву никогда не тянуло. Мне и в Чехове хорошо. За завтраком мы старались создать боевое настроение и вроде, как удалось, но стоило ступить раскисшую глину, как настрой пропал. Шагая молча по липкой грязи, мы погружали сапоги в лужи, чтобы смыть её. Дойдя до поляны, с облегчением переглянулись и разошлись по лабазам. Я, с грустью смотрел на поле и уже ни на что не надеялся. Как не старался, но задремал под монотонность дождя. Когда очнулся, дневной свет потускнел. На часах был пятый час. Завтра домой, думал я, стараясь, хоть чем-то поднять настроение. Но оно не поднималось из-за мыслей о предстоящем форсировании Волги по ремонтному мосту. В это время у кромки леса появилась бурая спина. Это, почему-то стало для меня неожиданным. Я даже растерялся. Застучавшее в груди сердце, почти выпрыгивало от такой неожиданности. Сняв колпачок с прицела, я принялся разглядывать медведя. Зверь был не крупный. Мой опыт не позволял определить ни возраст, ни пол. Вёл себя зверь нерешительно. Высоко подняв морду принюхивался. Потом встал на задние лапы, ловя запахи по верхам. Я ждал момента, когда он повернётся ко мне для верного выстрела. Думаю, что и Олег со своего места хорошо его видел. Не отрываясь я держал его на перекрестье, понимая, что выстрел должен быть только на поражение. Никакого подранка мы без собак добирать не будем. Ещё я надеялся на то, что мой товарищ выстрелит первым, а я продублирую, если будет необходимость. Медведь, то выходил на поле, то снова прятался в лесу. Из-за этого, как мне казалось, мы оба сомневались и выжидали, когда он оторвётся от леса, хотя бы на пару десятков метров. И вот он снова спрятался в кустах и вышел уже не один. Рядом появилась ещё одна спина. Она лишь немного вырисовывалась над травами, но было понятно, что рядом, путался в ногах медвежонок. Что за непруха, подумал я и поставил карабин на предохранитель. Включив рацию, вызвал Олега. Он был на связи. Говорили шёпотом, чтобы не спугнуть. - Медвежонка видишь? - Вижу. Вот не везёт нам. - Ну почему же? Увидеть зверя тоже хорошо. Где такое ещё увидишь? Мы смотрели за пасущимся на поле семейством и сажали батарейки на рациях, в которых уже не было необходимости. Завтра утренним трактором к машине и домой. За этим представлением время прошло незаметно, а они всё не уходили. Стало смеркаться. Прекратился дождь. В сыром воздухе я услышал явный хлопок в ладоши. Медведица насторожилась. Поводила носом и заторопилась в чащу. - Ну сколько можно? Скоро стемнеет. И есть хочется. Не спускаться же на землю перед носом у медведицы с выводком. Съест с перепуга,- ворчал Олег в наушник. Из-за облачности темнело быстро. Если на поле ещё было светло, то в лесу, за высокими деревьями, ночь наступила раньше. Размокшая от дождей земля сильно усложняла движение. Уверенные в том, что этот маршрут уже изучен, мы шли и громко делились впечатлениями. В какой-то момент увлеклись и теперь не могли понять, где же та развилка, на которой надо было свернуть. Не дошли, или, хуже того, прошли. Олег, по началу уверял меня, что не дошли, но вскоре и сам засомневался. Окончательно засомневались оба, когда зачерпнули холодно воды в сапоги, угодив в глубокую лужу. - Ты эту лужу помнишь? Глубокая колея. Не хватало только ноги промочить в такую погоду,- раздражался я. И фонари поленились достать. -У тебя же навигатор есть. Что не включишь? - Не включал, потому, что до этого ходили и приходили, удивился вопросу Олег. Долго спорить из-за такой ерунды не стал, а достав прибор попытался включить, но на минуту озарился зелёным светом и потух. - Батарейки сели... с досадой в голосе заключил он, - Запасных нет, конечно? - Ну почему, сразу «нет конечно». Есть, но надо искать. Мы вдруг вспомнили про фонарики, которые тоже не хотелось искать в сумках. Казалось, что вот-вот и дома. А нет. Заблудились. Когда наконец-то нашлись свежие батарейки, навигатор засветился и быстро нашёл нас в этой темени. Прошли развилку. Оказалось, что промахнулись почти на триста метров. Заболтались. Но теперь прибавив шагу зашагали обратно, ругая себя по-всякому, не стесняясь в выражениях - Вот, как люди обходились без такой штуки? В очередной раз восхитился я техникой,- пытаясь сократить расстояние разговорами. - Вроде бы маленькая игрушка размером с телефон, а, какая спасительная… Вымотанный приятель совсем не хотел поддерживать беседу, мне, наоборот хотелось отвлечь себя любой болтовнёй, лишь бы чем занять себя, чтобы не думать, как долго тащиться до кордона. Внезапно в свете фонаря я увидел летящую на меня птицу. Не задумываясь взмахнул рукой и, она забила крыльями неприятно стуча по руке. - Вальдшнеп,- обрадовался, как ребёнок и взял его по удобнее, что бы не трепыхался. Что с ним делать будем. - А, что ты сделаешь из одного вальдшнепа? Если бы ты гуся так поймал. Или утку… Отпускай. На кой он нам,- проворчал Олег. Я вытянул руку и, насмерть перепуганная птица, которая до этого удивлённо разглядывала меня растворилась в темноте. Не прошли мы и тридцати шагов, как история повторилась. Только на этот раз с дороги поднялись два вальдшнепа. Олег хотел поучаствовать в ловле, но ему не повезло. Может просто не сильно хотел такой добычи. Конечно… Приехать в Чухломские леса за медведем и ловить ночью вальдшнепов руками мало радовала его. А, меня это развеселило. Очередной куличок смирно сидел в руках и с таким же любопытством разглядывал меня, силясь понять,- что и как? - Ну, что с этим делать? - Что, что… Отпускать. Зачем тебе нужен один вальдшнеп? Вот, если бы того не отпустили, так было бы уже два. А, сейчас опять один. Ни туда, ни сюда. - Второй на тебя поднялся. Мог поймать и было бы два… Третий день сидим в лесу и вся еда, колбаса да тушёнка. Так бы хоть похлёбку сварили… - Ну сварили бы. Только сначала щипали бы в темноте, а потом варили. Через пару часов за стол сели бы. А, колбаску положил на кусок хлеба, рюмочку хлопнул. Закусил и можно спать ложиться. Устал я сегодня и вымок на сквозь. Но Олегово нытьё оборвали хлопанья крыльев. Снова взлетела пара. Я уже знал, что делать и легко схватил летящего вальдшнепа за длинные ноги. Второй на Олега уже полетел. Ушёл боком. Снова в руках сидела птица. Тёплая и напуганная. Но на меня она смотрела скорее с любопытством, чем, со страхом. Впереди, в свете фонарей показалась наша берлога. Уже не спрашивая совета своего друга, я подбросил птицу над землёй и, она, как ни в чём не бывало, спокойно полетела дальше по своим делам. Ещё один ужин, скрасил нашу дикую жизнь. Лёгкий ночной ветер без особых стараний, разогнал облака и осветил лес лунным светом. Но, больше не хотелось сидеть на лавке. Было обидно, что так сложилось. Попросту не повезло. Вернувшись в натопленную бытовку, мы молча легли спать. Утром, собравшись, мы вынесли вещи на улицу и уселись на лавке в ожидании трактора. День был ясный и солнечный. Олег хлюпал носом. Простыл похоже. Я вроде как чувствовал себя нормально. С тоской думал об обратной дороге. Мы рассказали егерю про секача, медведицу с потомством и, как руками ловили вальдшнепов, а он хитро улыбался и, как мне показалось, ничему не удивлялся. Про вальдшнепов сказал просто. - Мы их хворостинами бьём. - Это как? - в один голос поинтересовались мы. - Очень просто. Режешь хворостину метра два и с фонариком по дороге. Они на свет летят. По шеям и в сумку. Ну, это так школяры развлекаются. Детская забава… Встав в хвост в несколько километров на подъезде к мосту, мы с тоской смотрели в окна и пытались, хоть чем-то себя развлечь. Но, разговор всё время сводился к одному. Приехав, чёрт знает куда, поймали руками трёх вальдшнепов. Пожили в прокуренной бытовке. Видели вепря, но пропустили… Дождались выхода медведицы, только вышла она с медвежонком. Вымокли, простыли, а теперь домой… Поохотились на славу.
  8. Запишите и меня пожалуйста. Куда отправить паспортные данные?
  9. Буу дальше писать. Раз охотникам нравится.
  10. Спасибо. Всегда рад, когда парни с близкого мне клуба ценят мои истории.
  11. Дополнительные и подробные фотографии отправлю по запросам.